Как литовские политики с Лукашенко бодались и что из этого получилось

Обновлено: 13 июл. 2021 г.

Нынешний миграционный кризис стал не только кульминацией ухудшения белорусско-литовских отношений, но и поставил президентов Литвы и Эстонии в положение унтер-офицерской вдовы, «которая сама себя высекла».

Заигрались в «литвинскую» идентичность


Раздрай между Минском и Вильнюсом существовал не всегда. Более того, многие годы подряд в Беларуси на полуофициальном уровне развивалась теория так называемой «литвинской идентичности» белорусского народа. А одним из активных приверженцев этой теории, кстати, был ныне уже бывший председатель правления Белгазпромбанка Виктор Бабарико, осужденный на днях на 14 лет тюремного заключения то ли за финансовые злоупотребления, то ли за попытку стать президентом страны.


Суть оной теории вкратце гласит, что никаких таких «белорусов» на самом деле не существует это, мол, всё российская императрица Екатерина Вторая придумала в рамках концепции триединого русского народа. А есть некие «литвины» славные потомки некогда гордых обитателей Великого княжества Литовского.


Для сторонников отторжения Белоруссии от России теория была прямо-таки идеальной. Вдобавок она уводила корни белорусской государственности из сомнительного с юридической точки зрения 1918 года, когда под штыками войск германского кайзера была «провозглашена» Белорусская Народная Республика. А направляла в романтическую эпоху туманного средневековья, знакомого большинству современников (да и то не всем, а только грамотным) не столько по документальным источникам, сколько по историческим романам поляка Генрика Сенкевича.


Тем не менее с 1991 по 1995 год гербом Республики Беларусь была даже так называемая «Погоня» («Пагоня» по-белорусски) бодро скачущий на коне рыцарь со щитом и мечом наголо, изображаемый на печатях Великих князей Литовских со времен Ольгерда. Забавно, но тогдашний белорусский государственный герб почти на 99% совпадал с гербом Литовской Республики. Это причиняло немалую головную боль пограничникам других стран, мало разбирающимся в средневековых геральдических тонкостях, поскольку ставило перед ними необходимость решать простенькую детскую головоломку в духе «Найди три отличия».


Правда, вставал вопрос о том, кто тогда в этом случае сами литовцы, если белорусы «литвины». В «жмудинов» (жемайтов) те себя переименовывать отнюдь не торопились.


В общем, как любая притянутая за уши идея, теория «литвинской идентичности белорусского народа» таила в себе немало исторических нестыковок и логических огрехов, что, однако, не мешало официальному Минску поигрывать с ней, когда по политэкономическим причинам требовалось показать язык Москве дескать, мы, конечно, часть Союзного государства, но всё же не Белорусская область РФ.


Жирную точку в этих заигрываниях Минск окончательно поставил только после президентских выборов 2020 года, когда стало ясно, что дальнейшее муссирование «литвинской теории» грозит развалом белорусского государства.