Воевали — веселились, подсчитали — прослезились!

Тридцать лет неустанной борьбы с русским языком в Прибалтике так и не принесли радостей националистам. Оказалось, что в Эстонии его считает родным даже большее количество людей, чем число официально проживающих здесь русских.


Свежие данные, опубликованные Департаментом статистики Эстонии, встревожили местных националистов, объявивших об угрозе новой «русификации» республики. Поводом подсчитать количество и процент русскоязычных жителей Эстонии для чиновников стал так называемый День родного языка. Это такой праздник — не праздник, а «знаменательная», согласно строго юридической формулировке закона, «дата», когда от работы народ не освобождают, но государственные флаги повсюду вывешивают.


Примечательно и само оригинальное название знаменательной даты - «Emakeelepäev». С эстонского языка оно дословно переводится, как «День языка матери». Спору нет, звучит весьма даже поэтично, однако поневоле заставляет задуматься о том, день какого конкретно языка отмечается — ведь матери могут быть любой национальности.


Сами власти Эстонии по данному поводу лишний раз не «заморачиваются», априори считая его Днем именно эстонского языка — какого же ещё? Ведь и сама дата — 14 марта — выбрана не случайно: именно в этот день в 1801 году в Риге родился один из основоположников эстонского литературного языка писатель Кристьян Яак Петерсон.


История вопроса и статистика


И тут впору вспомнить, что вплоть до середины XIX века никакого единого эстонского языка де-факто не существовало. Более того, не существовало и самого понятия «эстонцы», поскольку коренные обитатели нынешней Эстонии именовать сами себя каким-то специально придуманным для этого названием не видели смысла — достаточно было понимать отличия между окружавшими их более беспокойными соседями: «венедами»-славянами и «саксами»-германцами.


После того, как в XIII веке датские и германские рыцари окончательно завоевали Восточную Прибалтику, предки эстонцев стали называть себя «сельским народом», отличая тем самым себя от немцев, которые проживали в городах, построенных ими на захваченных землях. Спустя несколько веков утонченные потомки некогда воинственных завоевателей заинтересовались культурой, языком и обычаями порабощенного их праотцами народа и принялись их изучать.


Тогда-то от слова Estland (Эстляндия), родившегося от англо-саксонского «ost-east», то есть восток, и появилось понятие «эстонцы», обозначающее коренных обитателей этих самых «восточных земель». Первые значительные попытки писать что-либо на эстонском языке буквами немецкого алфавита предприняли проповедники протестантской секты гернгутеров в попытке донести своё учение до эстонцев. Их благородную миссию продолжили энтузиасты из числа остзейских (балтийских) немцев, переносившие на бумагу в «оригинале» сказания и легенды эстонских крестьян.