О том, как Ленин подарил прибалтам независимость

На прошлой неделе тихо и скромно, без лишней помпы, присущей старым добрым временам, прошла 151-я годовщина со дня рождения Ленина. А ведь благодаря ему на политической карте мира появились абсолютно новые государства: Эстония, Латвия, Литва, Финляндия и Польша.




Благодарить Ильича не стали


Провозглашенный вождем мирового пролетариата принцип свободного самоопределения наций фактически подарил возможность собственной государственности народам, прежде ее никогда не имевшим, но о ней мечтавшим: эстонцам, латышам и финнам.


В этом смысле не будет натяжкой назвать Ленина крёстным отцом независимости бывших национальных окраин прежней России. Однако, если в той же Финляндии память о «самом человечном человеке» тщательно хранят – не сносят памятники Ильичу, не сбивают со стен таблички, имеется даже ленинский музей, единственный в таком роде за пределами России, то в странах Балтии власти за первые же годы постсоветской независимости постарались искоренить всяческое упоминание о нём.


В первую очередь переименовали названные в его честь улицы, площади и районы городов. Затем с них же пропали памятники Ленину, а из государственных учреждений на свалку не только истории, но и вполне обычную были выкинуты бюсты и портреты ставшего «неактуальным» вождя, некогда украшавшие кабинеты начальствующих персон подобно иконам у верующих.


«Ленинские» колхозы и совхозы переименовывать не пришлось – их просто ликвидировали как пережиток «проклятого» коммунистического прошлого. Немногие сохранившиеся статуи Ильича вместе с другими символами советской эпохи свезли в своеобразные тематические парки, в которых их с удовольствием фотографируют скучающие от однообразия местных достопримечательностей туристы.


Между тем, первое международное признание новорождённые государства Прибалтики получили именно от ленинского правительства Советской России.

На страницах «Комсомолки» я уже рассказывал, в каких условиях проходило провозглашение независимости Эстонской, Латвийской и Литовской Республик. Декларации о суверенитете бывших российских губерний зачастую подписывались на услужливо подставленных спинах единомышленников, а зачитывались с театральных подмостков, что придавало самому процессу некоторый оттенок опереточности.


Первые «правительства» никем ещё не признанных «государств» проводили свои заседания в комнатах квартир свежеиспечённых «министров», о чём ныне гордо свидетельствуют повешенные на этих зданиях мемориальные таблички.


Независимость свалилась как манна небесная


Когда читаешь биографии отцов-основателей и первых лидеров прибалтийских государств – Константина Пятса, Яниса Чаксте и Антанаса Сметоны – создаётся устойчивое впечатление, что они и сами поначалу не очень верили в успех самой идеи независимости своих народов.


Юристы по образованию, журналисты и адвокаты по профессии, они тихо пописывали свои статьи в губернских газетках, скромно мечтая в самом лучшем случае о национальной автономии в составе Российской империи, подобной той, что уже имелась у Великого княжества Финляндского.


Примечательно, что сами обитатели «тюрьмы народов», как звонко именовали царскую Россию её идеологические противники, не сильно стремились бежать из неё. Бунты, мятежи и восстания на национальной почве в последние полвека существования романовского государства можно буквально пересчитать по пальцам.


Возможность взять власть в свои руки, о чём прежде не думалось даже в теории, свалилась на их головы сама собой в условиях временного ослабления центра. Всё казалось, что вот-вот налетят казаки с нагайками, отнимут флаги с новыми «национальными» цветными полосами, всыплют всем «горячих» и разгонят по домам.


Но казаки так и не прискакали – в условиях нарастающего развала некому было отдавать им такие приказы. А установление Советской власти в Прибалтике проходило сложно. Занятые борьбой с Деникиным, Колчаком и другими вождями Белого движения российские большевики мало чем в те годы могли помочь своим эстонским, латвийским и литовским товарищам. Хотя по мере сил, конечно же, пытались.


Коммунистические идеи мало привлекали большинство населения Эстляндской, Лифляндской, Курляндской, Ковенской и Виленской губерний. Слой пролетариата в них был слишком тонок для того, чтобы играть решительную роль. Национальную же интеллигенцию манила мысль самой встать во главе власти. А местным батракам и хуторянам казалось гораздо привлекательнее поделить между собой земли немецких баронов, чем оставлять их в коллективной (де-факто в государственной) собственности.


Всё это вдобавок усугублялось ошибками и перегибами, допущенными коммунистами на местах. К примеру, провозглашённая 29 ноября 1918 года на территории нынешней Эстонии Эстляндская Трудовая Коммуна своим террором в отношении православного и люранского духовенства оттолкнула от себя народ, который прикладами искренне пыталась загнать в лучшее, на собственный взгляд, будущее. И тогда явился истинный спаситель Эстонии от коммунистического террора – Владимир Ильич Ленин.


И земель Эстонии нарезали, и золотом одарили


К личности Ленина можно относиться по-разному. Кто-то считает его пророком новой эры человечества, пусть ценой немалой крови, но изменившего мир к лучшему, кто-то – безжалостным тираном и злодеем, готовым для достижения своих целей и идеалов идти по трупам миллионов.


Но даже противники и ненавистники Ильича не могут отрицать того, что при всём его идеализме тот был прожженным прагматиком, способным в случае необходимости поступиться в мелочах и заключать любые договоры ради главного.


Так оно и произошло. 2 февраля 1920 года правительство РСФСР по личному указанию Ильича заключает Тартуский (Юрьевский) мирный договор с Эстонской Республикой, первым в мире признавая ее независимость. В придачу к этому большевики «отвалили» эстонцам ещё и 11 тонн царского золота, да земель исконно русских нарезали – лишь бы обеспечить себе спокойный тыл на западе. Считали, что вот-вот начнется мировая революция и обнулит все эти временные договоры.


Аналогичные по сути соглашения Ленин заключил в том же году с Латвией (Рижский мирный договор) и с Литвой (Московский договор). Вождь рабочих и крестьян прекрасно понимал всю несправедливость заключенных Москвой договоров по отношению к самой России, но ещё лучше понимал он и другое: его стране срочно нужна передышка, чтобы восстановиться и собраться с новыми силами.


По его словам, мирный договор с Эстонией был для молодой республики Советов победой, которая «имеет гигантское историческое значение, потому что она была одержана без применения насилия, это победа над всемирным империализмом, победа, благодаря которой большевики приобретают сочувствие всего мира».


Вместо послесловия


А большевизм живет и процветает


И все-таки надо признать, что сбросив с пьедесталов памятники вождю мирового пролетариата, балтийские политики вовсе не отказались от его учения, а трансформировали его и вновь взяли на вооружение. А именно:


  • Ленин, как известно, не любил Россию и русских. Он любил пролетариат и готов был всю Россию сжечь дотла в огне мировой революции. Вот и балтийские политики Россию и русских не любят, наивно надеясь, что рано или поздно она развалится, как развалился Советский Союз.

  • После падения Российской Империи ленинская партия большевиков лишила большую группу населения гражданских прав, назвав их классом эксплуататоров. Власти Латвии и Эстонии поступили точно также, лишив гражданских прав даже более значительную часть (в процентном соотношении) русскоязычного населения.

  • Ленин закрепил в качестве государственной идеологии СССР идею коммунизма. Балтийские страны закрепили в качестве государственной идеологии своих стран идею национализма.


Словом, если отбросить определенные элементы оппортунизма, в стратегическом и тактическом плане балтийские политики оказались самыми верными последователями Ленина. Такой вот парадокс истории. Но история – архисложная штука, товарищи, и однозначных явлений в ней попросту не бывает (sic!), мог бы по этому поводу остроумно заметить сам Владимир Ильич.


Коллаж: Егор Кириллов


Просмотров: 86Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все