Почему жители Эстонии до сих пор разделены на своих и чужих?

Рафик Григорян известный в Эстонии общественный деятель. Он открыто высказывает свои мнения по многим вопросам, волнующим ее жителей. Из которых национальный вопрос, на его взгляд, является самым главным.

Доктор философии, профессор, историк Рафик Григорян живет в Эстонии с 1974 года. В республику, как дипломированный специалист, окончивший исторический факультет Саратовского государственного университета, приехал по приглашению Тартуского университета. По его собственному признанию, первым делом он стал изучать прошлое Эстонии, потому что жить среди народа и не знать его историю – стыдно. Работая в университете, Григорян одновременно поступил в аспирантуру.


В годы перестройки люди его поколения оказались на переднем плане борьбы за свободу и демократию. И это не случайно, ведь они учились у педагогов, которые в своё время приветствовали хрущёвскую «оттепель» – у «шестидесятников». В аспирантуре Тартуского университета наставниками Рафика Григоряна были Йоханнес Калитс, Рэм Блюм, а в Саратове – Игорь Порох. К сожалению, первая попытка демократизации общества тогда, в 60-х годах, закончилась неудачей, но в восьмидесятые бывшие ученики переняли у своих профессоров эстафету, поддержав перемены в стране.


Кто и как нас лишил гражданских прав?


«Не люблю равнодушных людей. Равнодушных и к судьбам тех, кто находится рядом с ними, и к судьбе государства, – говорит Рафик Григорян. – Когда началась перестройка, я не мог остаться равнодушным к тому, что происходило в республике, и поддержал право людей жить свободно. Одновременно я с удивлением заметил, как быстро бывшие ортодоксальные коммунисты превратились в ярых националистов. У меня же сердце болело за всех».


Отец моего собеседника был военным, благодаря чему он в детстве успел пожить в разных частях Советского Союза и познакомиться с представителями разных народов. В первых классах, например, учился в той самой, печально знаменитой, школе № 1 в Беслане в Осетии, где в результате нападения террористов в сентябре 2004 года погибли сотни детей и взрослых. А ведь ничто тогда не предвещало трагедии, разыгравшейся в этой школе спустя сорок с лишним лет.


Советское студенчество тоже было многонациональным, как и вся огромная страна, и когда перестройка только началась, никто и не думал о распаде СССР. Как вспоминает Григорян, даже генерал Дудаев, которого он знал по Тарту, в ту пору был против распада СССР, понимая выгоду каждой из республик, если она входит в состав большого и сильного государства.


«К сожалению, на волне перестройки и гласности поднялась пена национализма, – говорит Григорян, – когда в человеке в первую очередь стали видеть не его человеческие и профессиональные качества, а его язык и национальность. И случилось то, что случилось: Советский Союз распался, и от прежней дружбы народов ничего не осталось. Это при том, что все мы пережили общую историю и, казалось бы, в трудный момент должны были, наоборот, объединиться. Озлобиться не дает лишь то, что наряду с национальными держимордами в каждом народе найдется гораздо больше порядочных и добрых людей. Поэтому, ненавидя национализм и националистов, я не могу